Мировой рынок сжиженного природного газа (СПГ) находится в состоянии динамичного развития, сопровождаемого серьезными вызовами – от логистических ограничений до геополитических рисков. Агентство нефтегазовой информации разобрало ключевые тенденции отрасли.
По данным агентства количественной аналитики “Сиала”, к декабрю 2025 года в мире действовали 48 СПГ-заводов общей мощностью на 517 млн. тонн в год. Однако эффективность использования мощностей оставляет желать лучшего: 9 заводов, включая российский “Криогаз-Высоцк”, простаивают полностью или частично, что соответствует 34 млн. тонн нефункционирующей мощности.
Тем не менее, отрасль демонстрирует положительную динамику. В 2025 году введено новых мощностей на 50 млн. тонн с учетом новых заводов и линий на действующих предприятиях. В 2026 году ожидается ввод еще 64 млн. тонн. На февраль 2026 года в стадии строительства находятся мощности на 23 заводах (включая проекты расширения) с общей проектной мощностью на 179 млн. тонн в год.
Лидером по строительству в 2025 году стали США – на них пришлись 52% от общего ввода. Ожидается, что в 2026 году их доля снизится до 41%. Среди других крупных игроков – Катар и Австралия. Россия в 2025 году занимала четвертое место среди поставщиков сжиженного газа.
“Стать лидером по вводу новых мощностей СПГ в 2025 году США помогли, во-первых, традиционная смена энергетической парадигмы при обновлении администрации Белого дома, – отмечает независимый эксперт Антон Соколов. – Если демократы больше ориентируются на развитие ВИЭ и в целом следуют “зеленой” повестке, то республиканцы традиционно опираются на углеводородную составляющую энергосистемы. С приходом к власти президента Дональда Трампа были сняты ограничения на выдачу лицензий на экспорт СПГ, что позволило американским компаниям не только подписать рекордное количество долгосрочных контрактов, но и финализировать инвестиционные решения по будущим проектам”.
Эксперт также подчеркивает, что спрос со стороны Европы оставался высоким, а предлагаемые американцами условия, например, возможность перенаправления поставок в третьи страны, дополнительно усиливали их позиции на европейском рынке. При этом рентабельность проектов СПГ оставалась высокой даже при росте средних цен на газ к концу 2025 года.
Распределение спроса. В 2025 году рост мирового спроса на СПГ замедлился до 1,3% (по данным МЭА), но в 2026-м ожидается ускорение до 2%. Главный драйвер роста – Азия, где потребности в сжиженном газе увеличиваются благодаря промышленному развитию, замещению угольной генерации и росту использования электроэнергии, в том числе из-за развития ИИ и дата-центров. Ключевые импортеры региона – Китай (76,6 млн. тонн СПГ в 2024 году) и Индия (около 27 млн. тонн в 2024 году).
Европа остается значительным потребителем СПГ, хотя долгосрочные тенденции указывают на сокращение спроса из-за повышения энергоэффективности и развития ВИЭ. При этом ЕС стремится диверсифицировать поставки, сокращая зависимость от российских ресурсов и сохраняя гибкость энергосистемы. По оценкам IEA и Kpler, в 2026 году объемы сжиженного газа в мире могут вырасти на 7-10%, а прирост составит около 40 млрд. куб. м в годовом выражении.
“Мы видим, что в зависимости от горизонта планирования – условно до 2030-2035 годов – газ и, в частности, СПГ, сохранит важную роль, – комментирует ведущий аналитик ФНЭБ, научный сотрудник Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков. – Доля сжиженного газа в импорте Европы уже выросла, потому что сократились трубопроводные поставки из России, а партии из США увеличились. В результате доля СПГ в структуре общего импорта стала заметно больше”.
Эксперт отмечает, что Евросоюз еще в 2021 году признал газ топливом, способствующим энергетическому переходу. Поэтому прежде всего они будут отказываться от угля, затем последовательно ужесточать политику в отношении нефти, а газ и атомная энергетика останутся в числе последних источников, от которых будут отказываться.
“Развитие отрасли сдерживают несколько логистических проблем. Острый дефицит танкеров ледового класса особенно затрагивает российские проекты “Ямал СПГ” и “Арктик СПГ-2″, где для транспортировки в арктических условиях требуются ледоколы. Некоторые маршруты требуют промежуточной перевалки СПГ – например, с использованием плавучих хранилищ газа (ПХГ) или в портах вроде Мурманска”, – отмечает Игорь Юшков.
По словам эксперта, геополитические риски также оказывают существенное влияние. Конфликт на Ближнем Востоке привел к повреждению линий СПГ в Катаре (выведено из строя около 17% экспортных мощностей страны) и угрозам судоходству в Ормузском проливе, что нарушило логистические цепочки.
“Для России одним из направлений переориентации экспорта становится Азия, но этому мешают санкции, необходимость поиска новых рынков сбыта и развитие инфраструктуры”, – добавляет ведущий аналитик ФНЭБ.
Оценки будущего спроса разнятся, но все сценарии предполагают рост. По прогнозу Shell, к 2040 году спрос может увеличиться на 60% до 630-718 млн. тонн преимущественно за счет Азии. АЦ ТЭК прогнозирует, что к 2030 году мировой спрос на крупнотоннажный СПГ составит чуть больше 600 млн. тонн в год, а к 2035-му – около 650 млн. тонн. МЭА ожидает роста спроса на газ в мире примерно на 2% в 2026 году.
“Если говорить о странах и регионах, где в ближайшие 5-10 лет вероятнее всего появится больше всего новых мощностей, то за пятилетний горизонт это в первую очередь проекты, по которым уже приняты или вот-вот будут приняты инвестиционные решения. Главный драйвер – Соединенные Штаты: они планируют ввести в эксплуатацию новые СПГ-мощности суммарным объемом более 100 млн. тонн в год в течение ближайших пяти лет. Австралия также намеревалась запускать несколько новых СПГ-заводов, расширяя свой экспортный потенциал. К новому витку готовится и Аргентина, которая пытается монетизировать свои газовые запасы”, – отмечает Игорь Юшков.
Россия тоже претендует на существенное наращивание мощностей. В линейке проработанных проектов – Arctic LNG-2 (“Арктик СПГ-2”), “Арктик СПГ-1-3”, “Обский СПГ”. Рассматривался и “Мурманск СПГ” как ответ на санкционные ограничения. Потенциал этих проектов значителен: один только Arctic LNG-2 включает три очереди по примерно 6,6 млн. тонн (более 20 млн. тонн в год), а кластер Arctic LNG-1-3 мог бы выйти на суммарный объем около 60 млн. тонн СПГ в год. Однако ключевое препятствие – санкции.
Для американской же СПГ-отрасли удержание лидерства может обернуться потенциальными рисками, считает Антон Соколов. “Рекордные объемы поставок СПГ сопряжены с чрезмерной нагрузкой на существующие мощности по сжижению газа, а это рано или поздно приведет к авариям, простоям, продолжительным ремонтам. Зависимость развития ТЭК от курса действующей администрации в долгосрочной перспективе может превратить новые СПГ-проекты в аналог нефтепровода Keystone XL, строительство которого отменяют и возобновляют в зависимости от партийной принадлежности американского президента”, – заключает эксперт.
Таким образом, мировой рынок СПГ стоит на пороге серьезных изменений. С одной стороны, наращивание мощностей в США, Катаре, Австралии и других странах может привести к профициту предложения и снижению цен. С другой – геополитическая нестабильность, логистические ограничения и растущий спрос в Азии создают условия для сохранения высокой волатильности цен и перераспределения глобальных потоков СПГ. Ключевыми факторами успеха для игроков станут гибкость, способность адаптироваться к меняющимся условиям и выстраивание долгосрочных партнерских отношений с потребителями.