В июле 2026 года российские ученые предложили производить биодизель из микроводорослей рода Scenedesmus как альтернативу нефтехимическому дизелю, которая может помочь преодолеть энергетический кризис.
Почему биодизель в стране остается проектом с неопределенными перспективами и может ли он потенциально удовлетворить потребности россиян в топливе?
Российские наработки. В последние годы российский рынок биотоплива переживает парадоксальный период. С одной стороны, крупнейшие нефтяные компании запускают пилотные проекты – введена установка быстрого пиролиза для бионафты, начаты поставки судового топлива с биокомпонентами, выпущена первая партия авиационного биотоплива (SAF) из отработанного фритюрного масла. С другой стороны, все эти производства носят пилотный характер. Коммерческого рынка биодизеля в России нет и, по оценкам экспертов, в обозримом будущем не предвидится. Хотя по своим физико-химическим свойствам биодизель действительно является наиболее подходящей альтернативой традиционному дизельному топливу. На это указывает доктор экономических наук, профессор кафедры отраслевых рынков факультета экономики и бизнеса Финансового университета при правительстве РФ Антонина Шаркова. По плотности энергии и октановому числу он сопоставим с автомобильным бензином и дизелем, значит, не требует принципиального пересмотра конструкции двигателей или топливной инфраструктуры, как в случае с газом или электротягой.
Однако, как отмечает член экспертного совета при Российском газовом обществе Павел Марышев, “биодизельное топливо остается исключительно в форсайтах”. И для этого есть системные причины. “На данный момент не существует артикулированного отраслевого заказа, нет серийных моделей сельхозтехники, работающей на биодизеле. Отсутствуют техрегламенты, устанавливающие правила эксплуатации и обслуживания двигателей, работающих на био-ДТ. Кроме того, нет кадров, в первую очередь – инженерных”, – перечисляет он.
Каждый из этих пунктов – отдельный барьер. Серийное производство техники требует окупаемости инвестиций, которая невозможна без гарантированного рынка сбыта, а он не возникает без технической базы.
Сырьевой потолок. Даже при снятии всех регуляторных и технологических ограничений существует объективный предел производства в РФ, на что указывают эксперты. Антонина Шаркова оценила потенциал биодизеля в России, исходя из доступных сырьевых ресурсов и необходимости избегать конфликта “еда против топлива”. Поскольку если допустить перекос в сторону топливного использования сельхозкультур, это ударит по продовольственной безопасности. “Потенциальный объем производства для избежания этой проблемы составляет до 4 млн. т, что при годовом потреблении ДТ в 50 млн. т не позволит полностью заместить традиционный дизель”, – отметила эксперт.
4 млн. т составляет около 8% потребления, что не может решить проблему энергетического баланса.
“В долгосрочной перспективе биодизель может получить локальное распространение. Ключевые атрибуты территорий, “предрасположенных” к использованию, – это непосредственная близость источника сырья и потребителей. Южные регионы и Черноземье являются территориями, где гипотетически может возникнуть центр производства и потребления”, – сказал Павел Марышев.
Главный тормоз в развитии этого направления – себестоимость. “Кривая себестоимости для любого продукта выходит на экономически выгодную исключительно с увеличением объема производства. Соответственно, требуется надежный и платежеспособный спрос, подкрепленный долгосрочными контрактами и государственной поддержкой. По-другому новый продукт на рынке не имеет перспектив”, – поясняет эксперт.
Без масштаба биодизель обойдется дороже традиционного дизеля. В нынешних условиях высокой ключевой ставки ЦБ финансирование строительства заводов – отдельный риск.
“На бумаге био-ДТ является экологичным и прогрессивным, позволяет увеличить полезное использование сельхозкультур, приблизиться к безотходному производству. В реальности создание производственной инфраструктуры – это огромные капитальные затраты, а технической регламентации и НПА, – и временные. Переобородувание существующей техники – серьезный CAPEX. А создание профильной линейки автомобилей заводской сборки, работающих на биодизеле – блажь в текущих экономических реалиях”, – констатирует эксперт.
При этом он указывает на то, что традиционного дизельного топлива в стране достаточно, выстроены цепочки от добычи до розницы. Дизель занимает ключевое место в топливно-энергетических балансах регионов, включая изолированные энергосистемы. Сейчас замена его на более дорогой продукт без принудительных механизмов экономически нецелесообразна.
Международный опыт. При этом мировой рынок биодизеля растет уверенно, но неравномерно. По словам Антонины Шарковой, в США в 2025 году было произведено 18,6 млн. тонн топлива. Страна занимает первое место среди производителей, а внутреннее потребление за последние 10 лет выросло втрое, достигнув 20,3 млн. тонн. Также активно наращивают производство страны Европейского союза и Азиатско-Тихоокеанского региона. Рост обеспечивается государственным регулированием: более 30 стран ввело обязательные стандарты смешивания биотоплива с традиционным.
США с 2005 по 2011 год использовали налоговый кредит для смесителей этанола (VEETC) в $0,45 за галлон – механизм, напоминающий современный российский возвратный акциз на этанол для производителей биотоплива. Сейчас в Соединенных Штатах действует аналогичный кредит в $1 за галлон для биодизеля (B100) и возобновляемого дизтоплива (например, HVO – Hydrotreated Vegetable Oil – гидроочищенное растительное масло). В Бразилии и Индонезии основным драйвером рынка являются мандаты на обязательное смешивание биотоплива с нефтяными аналогами (этанол – до 27%, биодизель – до 14% в Бразилии; биодизель – до 35% в Индонезии).
Чтобы помочь ускоренному развитию этого вида топлива в стране Антонина Шаркова предлагает адаптировать эти механизмы для российских реалий. “Установить обязательные стандарты по смешиванию биотоплива с традиционным, что позволит обеспечить производства предсказуемым объемом потребления для загрузки мощностей и окупаемости инвестиций. Такая мера используется повсеместно – Китай, Индонезия и другие страны”, – отметила она.
От ESG-экспериментов до массового рынка. Наиболее реалистичный сценарий на ближайшие 5-7 лет – точечные проекты крупных агрохолдингов. “Компании могут часть техники перевести на био-ДТ, который будет производиться из культур собственной номенклатуры. Но для этого требуются свободные фонды, экономическая или репутационная мотивация”, – отмечает Павел Марышев.
Он осторожно оценил перспективы рынка в пределах 1% от общего потребления дизтоплива. При этом адаптация зарубежных механизмов без учета структурных особенностей российской экономики может привести не к росту, а к субсидируемому “тупику”.
“Чтобы биодизельное топливо приобрело смысл, необходимо создать реальные финансовые и налоговые стимулы. Например, льготные кредитные ставки, нулевой лизинг, период пониженных ставок на имущество или прибыль компаний. Рынку биотопливо не требуется, поэтому привлекательность альтернативного горючего можно повысить только “сверху-вниз””, – заключил эксперт.
Антонина Шаркова указывает на уже существующий прецедент успешного госстимулирования в смежной отрасли. “В России уже имеется опыт развития ВИЭ посредством поддержки через тарифное стимулирование (программы ДПМ ВИЭ), которые за 10 лет позволили значительно уменьшить стоимость строительства ВЭС и СЭС, а также достигнуть конкурентоспособности в части стоимости электроэнергии в сравнении с традиционными источниками генерации”, – отметила она.
С точки зрения экспертов, в текущей экономической реальности биодизель как массовое топливо является скорее утопической идеей, хотя возможна локальная ESG-инициатива агрохолдингов. Масштабирование до 4-8% замещения через пакет госстимулов в России возможно, но требует определенных политических и экономических решений.
Чтобы через несколько лет отрасль вышла на рыночные рельсы, сначала государство должно принять на себя часть рисков и гарантировать окупаемость, отмечают аналитики. Себестоимость упадет в результате масштабирования. Пока же биодизель в России остается нишей для экспериментов, многообещающей, но невостребованной технологией.